* * *
Я не помню этой даты:
Сорок первый, сорок пятый,
И отца совсем не помню,
Он погиб, как все солдаты,
Чьи портреты отречённо
Пожелтели в рамах чёрных.
Умерла в блокаду мама
Молодой совсем девчонкой.
Я, войной не опалённый,
Был тогда ещё в пелёнках
И листочек похоронный
Не тогда войною тронул.
Лишь сейчас, подняв за папу
Чарку горького вина,
Очень хочется заплакать…
Будь ты проклята, война!
* * *
Ещё не собрала прохожих редких
В едином горе спящая страна
К столбам фонарным с радиотарелкой
Коротким словом, словно вздох – война!
Ещё детишки спали в колыбелях,
Ещё дымком не закурился дом,
А стрелки торопливые летели
Всё дальше от отметки мирной «до».
И самолёты поднимались грузно,
И воем заполнялась тишина,
Чтоб все радиостанции Союза
Вещали слово грозное «война».
Под Киевом уже гремели залпы,
А в Ленинграде мирно спал народ…
Меня кормила мама и не знала,
Что сиротой останусь через год.
На выходной наглажена рубашка
Заботливою мамой для отца.
Не знал мой папа, что его фуражка
В себе оставит метку от свинца…
И вот опять июнь, двадцать второе…
Хоть я о том не помню грозном дне,
Мне будет горько оттого, не скрою,
Что вновь придётся вспомнить о войне.